В 2022 году должно состояться возвращение нашей страны на Луну: впервые за 45 лет с хвостиком к спутнику Земли отправится отечественный космический аппарат, «Луна-25». Старт пока что ожидается в окно с мая по октябрь. Порталы Indicator.Ru, InScience.News и «Живая история науки» решили отметить это событие серией публикаций обо всех успешных (более или менее) советских лунных миссиях. В прошлый раз мы рассказали о ранних экземплярах станции, которая должна была впервые в истории мягко опуститься на Луну. Сегодня мы продолжим рассказ о трудной борьбе за мягкую посадку.

Напомним, что первым этапом советской лунной программы стали четыре первые миссии «Е». Е-1 должна была попасть в Луну без торможения, доставив на Луну вымпел СССР (аппараты «Луна-1» и «Луна-2»). Миссия Е-2 должна была сфотографировать обратную сторону спутника Земли («Луна-3»), Е-3 — то же самое, но под другим углом освещения Солнцем, Е-4 — станция для подрыва на Луне ядерного заряда (идея была предложена Яковом Зельдовичем, по его же настоянию от нее и отказались). После успеха «Луны-3» уже в 1959 году началась работа над следующим поколением станций, которые получили название Е-6 и Е-7. Первая серия была направлена на мягкую посадку на Луну, а целью второй был выход на орбиту спутника Луны и ее картографирование.

Первая серия станций, запуски которой состоялись в 1963 году, оказалась не очень успешной. Январский и февральский запуски не получили даже порядкового номера «Луны»: в E-6 № 2 отказала четвертая ступень, в E-6 № 3 — третья. Следующим запуском удалось вывести аппарат на траекторию к Луне, но увы — с коррекциями орбиты не срослось, и «Луна-4» прошла мимо спутника Земли на расстоянии 8500 километров. Расследование показало, что сбоила система астронавигации и нужно было вносить изменения в конструкции «алсика» — АЛС, автоматической лунной станции.

Дальнейшие работы заняли много времени. Изначально планировалось, что в 1963 году будет создано пять новых станций Е-6, которые запустят в 1964 году. Однако ОКБ-1, в котором они разрабатывались, было загружено и другими космическими проектами: тут и полеты последних «Востоков» (в том числе — с Терешковой), тут и работы по «Восходам», тут и постройка новых станций и ракет к Венере и Марсу, окна запуска к которым открывались в конце 1963 — начале 1964 года.

Существует две записки в ЦК КПСС. В первой (от 4 декабря 1963 года) была просьба перенести процесс изготовления четырех «шестых» на первый квартал 1964 года, а уже ближе к концу того самого квартала, в записке от 2 марта 1964 года, говорилось, что готовы только две станции, которые можно запустить в конце марта и апреля.

Доработок действительно было много как в самих станциях, так и в блоке «Л» (четвертой ступени ракеты-носителя «Молния»). В первую очередь нужно было повысить надежность запуска двигателя «Л» в невесомости. Постепенные переделки приводили к увеличению общей массы аппарата и уменьшению научной полезной нагрузки.

Первый запуск «новой партии» (пока из двух станций) состоялся 21 марта 1964 года. В космос отправилась Е-6 № 6. Подвел клапан подачи окислителя, и блок «Л» просто не вышел на орбиту. Месяц спустя, 20 апреля, отправилась Е-6 за номером 5. И снова она не вышла на орбиту — сбой произошел в преобразователе ПТ-500 тока системы управления аппарата. Следующие запуски «ушли» на 1965 год. В космос отправилась Е-6 № 9. Запуск состоялся 12 марта 1965 года. Три ступени отработали на отлично, но снова станция с блоком «Л» осталась на околоземной орбите. В этот раз о запуске решили сообщить, назвав аппарат «Космос-60». Поскольку связь с аппаратом осталась, на Земле решили «поиграться» с командами и научными приборами, чтобы понять возможные ошибки и хоть что-то выжать из приборов, которые должны были лететь к Луне.

«Космос-60» все же смог принести некоторые научные данные — гамма-спектрометр показал интересное распределение энергии в спектре гамма-лучей на орбите Земли.

10 апреля в космос отправилась еще одна Е-6, номер 8. «Номер восемь до Луны не добросим» — так, по воспоминаниям Бориса Чертока, мрачно шутили офицеры стартовой команды. Так и получилось: подвела третья ступень, станция даже не вышла на орбиту.

К маю подготовили еще одну «ешку», за номером 10. Вместо ПТ-500 пришлось ставить два ПТ-200, надежных, но два устройства в приборный отсек не помещалось. Один пришлось располагать на блоке «Л». В День Победы, на 20-летие важнейшего события в жизни страны, ступени отработали отлично, и Е-6 № 10 стала «Луной-5». Во время перелета к Луне произошла необычная история, которую описывает в своей книге Борис Черток.

«Во время одного из сеансов связи Богуславский доложил, что идет сильная внешняя помеха — по-видимому, нам мешает система ПВО Крыма или Черноморского флота. Королев немедленно связался с командующим Черноморским флотом и от своего имени и от имени президента Академии наук попросил отдать приказ о выключении всех радиосредств. Адмирал резонно ответил, что на кораблях это сделать можно, но оставить без связи службу управления воздушным движением он не вправе. К тому же, добавил он, радиосредства Симферопольского аэропорта ему не подчиняются.

У меня с самого начала возникли сомнения в причастности внешних сил к необычным помехам, на которые ранее никаких жалоб не было.

Пока СП, призвав для консультации Богуславского, пытался по служебным каналам связи прекратить работу радиолокаторов ПВО, морского и воздушного флотов, мы с Пиковским занялись собственным расследованием. Начали с проверки системы охлаждения мазера — входного контура большой антенны. Поднявшись к основанию тридцатидвухметрового параболического зеркала, мы застали офицера, который вместе с инженером — подчиненным Богуславского — заливал из со�